Во исполнение просьбы, отданной в приказном порядке моим вождем, Лидой, решил я взяться за мемуары, то есть предаться воспоминаниям о прекрасных и беспечных годах моего студенчества, протекших под покровом голубых куполов и подчертожных сводов. Но не только по зову прекрасной дамы решился я на столь серьезный поступок, - придать огласке сокровенное семинарского быта, - но и по зову сердца своего. Жаль мне видеть орды злобных магометян, обступающих наше малое воинство, так что приходится подобно древним берсеркам снимать рубашку и бросаться в бой, закусив край щита своего.
Поступил я в семинарию юношей бледным со взором горящим. Никто мне не давал никаких три совета, и потому был предоставлен я сам себе и своему горячему желанию послушаться и отдаваться на волю Божью и волю администрации. Моя пылкая горячность и начатки богословского образования за плечами были мне путеводной звездой и мерой всего меня окружающего. А окружало меня много чего. В первую очередь люди!
Люди надо сказать были разные, причем разные совершенно. Были кандидаты наук и поповичи, выпускники уездных училищ и недавние школьники, напальцованные иподьякона и примерные семьянины. Последних впрочем было совсем немного. Все, за исключением немногих, были прекрасны, все хотели учиться и постигать азы будущего служения. Недолго правда продолжал бушевать пламень в окружающих меня глазах. Я имею в виду пламень рвения к учебе и послушанию. Постепенно день за днем, неделя за неделей, ржа начала разъедать стальные сердца прекрасных юношей. И как это вскгда бывает, первыми гибли самые молодые, - гибли недавние школьники и выпускники уездных училищ. Имя той ужасной ржи - равнодушие, а виной тому была СИСТЕМА. Через полгода мы все стали понимать, что мы увязли в матрице, и что матрица повсюду.
Я до сих пор не хочу признавать того, что система - разумный механизм. Разумный в том смысле, что создан именно таким специально. Учеба и все в духовных школах построены так, чтобы отбить у человека желание к чему-либо стремиться и желание самостоятельно принимать решения. Будущий пастырь - это универсальный солдат: безвольный, безмолвный, бестолковый, слабый. Он - требоисполнитель, полностью порабощенная вышестоящему начальству личность.
Как таковая учеба в семинарии отсутствует. Преподают там, в большинстве своем люди, к преподаванию непригодные - плохо знающие свой предмет и науку педагогику. А когда таков преподаватель, то и предмет, который он преподает, выглядит слабо и неинтересно. Вывод - семинаристов перестает интересовать учеба. Остается послушание, но и тут проблема, с которой справится могут очень немногие. В семинарии послушанием называется то, за что везде получают деньги. Причем это везде распространяется и на Лавру тоже. Фактически ты отдаешься как батрак на откуп финансовому интересу ректора или, что еще хуже, отдельных представителей инспекции. А христианин все-таки не раб, да и юноше воцерковляющемуся нужен пример. А когда вышестоящий примера не подает, тогда нижестоящим трудно.
И люди расслабляются: и духовно, и интеллектуально. Если в тебе не развили вкус к мысли в ВУЗе, то семинария тебе отобьет этот вкус на всегда. Если у тебя перед глазами не стоит пример смиренияъ в лице конкретного человека, которого ты уважаешь, то работа разовьет в тебе злобу.
И вот на удобренной системской почве начинают плодоносить молодые побеги: сочные, вкусные, толстые овощи!
Вы должны быть участником, чтобы добавлять комментарии!
Поселиться в Семинарнии!