Александр Блок и Новый Завет

Как-то сидел на лекциях по Новому Завету и потихоньку сходил с ума. От безделья. Есть ли что-нибудь хуже лекций преподавателя, говорящего то, что ты уже знаешь? Нет ничего хуже. А ходить надо было обязательно; сидеть, слушать. Многие из числа мудрых прятались за колонны и играли на ноутбуках, смотрели фильмы, писали сочинения на продажу или банально дремали. А я сидел на первой парте – была у меня такая чудная привычка.

Было дело, я просидел впереди всех целых два семестра по гидравлике и получил за это экзамен автоматом – преподу показалось, что я единственный, кто его слушал. По поводу единственности не уверен, но то, что слушал, это точно. А что еще делать прямо под носом у профессора? Но то была гидравлика, а это – Новый Завет. Слушать было невозможно. Клонило в сон, голова неприятно пустела, моментом атрофировалась воля, накатывала тоска, и желания сводились к одному – отползти куда-нибудь и там тихо скончаться.

Меня спас Блок.

Который, кстати, ведь умер от глубокой депрессии, сказавшейся на его сердце. Символично даже, про депрессию. Спас он меня так – ушами я слушал преподавателя, глазами читал Блока, а конспектировал и то, и другое. Вставки из блоковской поэзии потом сильно скрасили подготовку к экзамену. Читаешь про обращение Савла, и вдруг: «Ибо что же приятней на свете, / Чем утрата лучших друзей?» Каково, да? Вот общая атмосфера в аудитории: «И тропинка вилась / Сквозь лилово-зеленые сумерки / В сон, и в дрему, и в лень», «тоскливый покой», «тяжко плывут облака», «комки в голове», «я обрываю нить сознанья».

А вот это на вводных лекциях: «скопцы-классификаторы», «ворох скверных цитат», «улей случайных имен», «фраз избитых повторенья».

Пятидесятница: «Забавно жить! Забавно знать, / Что под луной ничто не ново! / Что мертвому дано рождать / Бушующее жизнью слово!»

Ап. Петр на крыше дома в Иоппии: «Слабеет жизни гул упорный / Уходит вспять прилив забот».

Путешествия ап. Павла: «Сонный вздох онемелой волны / Дышит с моря».

Члены Ареопага: «Мечтали мы, мечтанья разлюбя, / Так – суждена безрадостность мечтанья / Забывшему Тебя».

Прокуратор Феликс: «Днем вершу я дела суеты».

Ирод Агриппа: «Вся жизнь, ненужно изжитая, / Пытала, унижала, жгла».

Маранафа: «Всё, всё – да станет легкой пылью / Под солнцем, не уставшим жечь!»

А это прямо богословие: «грусть змеится».

А это так, в сторону: «Дождь мелкий, разговор неспешный, / Смех легкий и немножко грешный».

А. Кукушкин